Глава XII. О запорожцах и их Сечи

Запорожцами назывались сначала все выходцы Малороссийские, обитавшие за Днепровскими порогами. Причина появления их в этих местах нам уже известна; мы видели, каким образом женатые, отделясь от холостых, распространились потом на родине своих праотцев, подняли оружие против своих утеснителей, проливали кровь за веру и отечество, свергли тяжкия оковы, наложенные на них иноплеменниками, возвратили державным обладателям России древнее их достояние и посредством мужества и военных доблестей увенчались неуведаемыми лаврами.

Оставшиеся за Днепровскими порогами холостые поселенцы вели жизнь совсем различную от женатых. Укрепленное место, несколько раз ими переменяемое прим. 3

*На полях: См. Вступление в первой части этот Истории.*

и известное под названием Сечи прим. 4, было их жилищем; они не заботились, подобно Малороссийским Козакам, исхитить из рук иноверного народа землю Рускую, потому, что земля эта соделась чуждою для сердец, ожесточенных грабежами и убийствами. И могли ли пришлецы, составлявшие их братство, люди различных с ними языков и исповеданий, упоенные распутствами и безначалием и скрывавшие под притворною набожностию гнусное отвращение к православию — иметь какую любовь к стране, в которой процветало благочестие с отдаленных времен? Холостая, праздная и беспечная жизнь, пьянство и необузданная вольность, были отличительные черты характера этого буйного и грубого народа, Ското-

Сечь, от старой, сухим путем, в семи верстах состоящей, при речке Подпольной. Из Истории о Козаках 3апорожских, сочиненной Инженерною командою.

водство, звериная и рыбная ловля, воровство, разбой и измена, составляли их главные упражнения. Но Запорожцы, со всеми пороками своими, отличались примерною храбростию; они неоднократно заставляли трепетать Турков и Татар, наводили страх на Поляков и беспокоили самих Россиян. Во время присоединения Украины к Российскому Государству в 1654 году, на вопрос Бояр у Посланников Гетмана Хмельницкого: почему Запорожцы не приведены еще к присяге на верность? — Козацкие Полномочные отвечали: "Они люди малые и в дело их ставить нечего." — Из этого можно видеть, что Запорожцев в те времена было не много и еслиб они не принимали к себе всяких бродяг из разных народов, как то: Россиян, Поляков, Турков, Татар и даже из отдаленных краев: Французов, Немцов, Италианцов и других иноземцев, то, судя по установленному у них безженству (ибо ни одна женщина не могла жить в самой Сече), общество их долженствовало давно разрушиться. Сверх этого похищали они из Малороссии и Польши мальчиков, для образования в своем ремесле и соделания из них Казаков, а иные увозили у соседей жен и дочерей, которых держали по близости от Сечи, пока оне не рожали. В подобных случаях одни только сыновья оставались при отцах, дочери же имели одинакую участь с матерями. Таким образом Запорожец, сохраняя первобытную суровость и безчувственность своих предков, не дорожил в битвах жизнию, к которой не имел ни какой привязанности. Странно, что этот дикий и свирепый народ, в ущелинах и порогах живший, любил также невинные увеселения. Запо-

*На полях: Малор. дела, хр. в Моск. Арх. Коллегии Иностран. дел.*

*На полях: Феоф. Прокоп.*

рожец играл на бандуре, припевая песни, по песни эти уподоблялись жестокому его нраву. Вместо любви и семейственного счастия он воспевал знаменитые убийства и разбои, учиненные предками его или им самим.

Сечь или главное укрепленное место, в котором обитали Запорожские Казаки, было застроено, без всякого порядка, деревянными избами и мазанками. Земляная насыпь, с расставленными на её в некоторых местах пушками, окружала это жилище их, разделенное на тридцать восемь Куреней прим. 5.

Каждый Курень состоял из одного большого и разных малых домов и имел особливое название, заимствованное или от строителя, или от отечества первых основателей этого Куреня, или от тогдашнего верховного главы Сечи, а именно: 1) Левушковский, 2) Пластуновский, 3) Дядьковский, 4) Брюховецкий, 5) Ведмедевский, 6) Плитнировский, 7) Пашковский, 8) Кущовский, 9) Кислюковский, 10) Ивановский, 11) Конелевский, 12) Сергиевский, 13) Донский, 14) Крыловский, 15) Каневский, 16) Батуринский, 17) Поповичевский, 18) Васюринский, 19) Незамановский, 20) Ирклевский, 21) Щербиновский, 22) Татаревский, 23) Шкуренский, 24) Куренивский, 25) Роговский, 26) Корсунский, 27) Канибалотский, 28) Уманский, 29) Деревянковский, 30) Стебливский нижний, 31) Стебливский верхний, 32) Шераловский, 33) Переяславский, 34) Полтавский, 35) Мышастовский, 36) Минский, 37) Тимошевский и 38) Величковский.

В каждом Курене был Атаман или предводитель, именовавшийся Куренным Атаманом; все же они состояли, под главным начальством Кошевого Атамана, получившого это название от Татарского слова Кош, означающого стан на языке Российском. Кошевой Атаман и Куренные вели жи знь во всем одинакую с простыми Казаками, которые в одних только походах оказывали им должное повиновение. Первый избираем был с общого согласия, а каждый из последних от своего Куреня. Во время отсутствия этих Атаманов, Наказные, поставляемые также народом, оставались в Сече. Кроме этих предводителей Запорожцы имели подобно Малороссийским Козакам, своих Старшин, Войскового Судью, Войскового Писаря и Войскового Асаула, также Подписаря и Подасаула. Над артиллериею начальником был Пушкарь, и в числе значущих лиц почитался еще у Запорожцев Доубыш или литаврщик, который во время собраний давал повестку народу. Такия сходбища, Радами иазываемые, бывали обыкновенно после и заслуживают особенного описания.

*На полях: Миллер.*

1-го Января, по древнему постановлению, происходило избрание нового Кошевого и Старшин, в случае, если народ был ими недоволен; также распределяли в тот день каждому Куреню: реки, речки и озера для рыбной ловли, от устья реки Самары до устья Днепра и Буга. Как скоро Доубыш, по приказанию Кошевого и

Старшин, начинал бить в сбор, Асаул выносил из церкви походное знамя и ставил то на площади, потом собирались Казаки из всех Куреней, и по пробитии еще двух раз в литавры, являлся наконец Кошевой с палицею, а за ним Судья с войсковою печатью и Писарь с чернильницею. Все они, вместе с Асаулом, державшим жезл, становились, без шапок, в средине круга и кланялись на четыре стороны. Доубыш снова ударял в литавры в честь прибывшим чиновникам, после чего Кошевой произносил громким голосом следующее: Теперь, добрые молодцы, настал новый год! надобно, по древнему обычаю, разделить на Курени: реки, речки и озера для рыбной ловли. Тогда метали жребий, который решал, чем каждый Курень должен был владеть целый год. Кошевой снова обращался потом к народу: что, Панове молодцы, — говорил он — не желаете ли в начале этого нового года избрать также новых Старшин? — Когда Запорожцы были довольны своими начальниками, то восклицали: вы добрые Паны, и можете еще долее над нами пановать; после чего расходились все по домам; в противном случае недовольные заставляли Кошевого отказаться от своего чина, и тогда клал он палицу на шапку, и поклонясь всему народу, возвращался в свой Курень. Тоже самое делали Судья, Писарь и Асаул при своем отрешении.

Избрание в Кошевые не менее любопытно. Сначала Казаки, напившись до пьяна, спорили между собою из какого Куреня взять Кандидата и кому именно быть избранным; потом, после продолжительного шума,

когда соглашались они между собою о Кошевом, то десять или более удалых Запорожцев отправлялись в Курень к новому своему начальнику и ему обявляли его избрание. Он обыкновенно отказывался от столь трудной должности, не соответствовавшей его малым способностям и не хотел идти с посланными; тогда двое из них брали его под руки, а двое или трое толкали сзади, понося самыми ругательными словами. В таком торжественном виде являлся будущий Предводитель Запорожцев среди ожидавшого его многочисленного собрания. Старшины вопрошали еще раз народ: быть ли этому Козаку Кошевым? и когда все ответствовали на это громогласным подтверждением, один из них подносил новому начальнику палицу, от которой, по древнему обыкновению, также должен он был два раза отказываться. После этого несколько старых Казаков, взяв каждый по горсти земли, иногда грязной, кидали оную на голову нового Кошевого. Таким же образом поступали они при избрании Старшин, с тем только различием, что Судье вручали печать, Писарю чернильницу, а Асаулу жезл.

Другие положенные дни для народных собраний, в которых или сменяли начальников, или советовались о походах, набегах и тому подобном, были праздники Иоанна Предтечи и Покрова Пресвятые Богородицы, которой посвящена церковь, находившаяся в Сече прим. 6. Если

Запорожцы не имели никакой причины негодовать на своих предводителей, то в эти праздники не бывало общественного собрания; но за то малейшее неудовольствие вооружало их против начальства, даже в обыкновенные дни. Тогда недовольные Казаки условливались между собою, и если их было десять Куреней, они отваживались производить в действо свой умысел. Часто за Кошевого и других Старшин вступались приверженные им Курени, и тогда Запорожцы, собиравшиеся на Раду с большими дубинами, не только ссорились между собою, но даже доходили до драки и убийств. В это время Старшины, ожидая окончания начатой между Казаками распри, всегда стояли подле церкви, чтобы сокрыться там в случае нужды. Наконец право сильного прекращало несогласие: отставленный Старшина немедленно возлагал почетный свой знак на свою шапку, кланялся собравшемуся народу, благодарил за оказанную ему доселе честь и тотчас отправлялся в свой Курень; ибо случалось, что желавшие оправдаться или несходившие долго с места, были убиваемы в самом собрании, а иногда и на обратном пути. Со всем тем отставные Старшины пользовались во всю свою жизнь уважением народа; им везде уступали первые места и хоронили их с большими почестями, нежели простых Казаков.

Государству, ежегодно присылаемы были к ним из Киевомежигорского, теперь упраздненного монастыря, по два Иеромонаха и по два диакона. Если голоса их нравились Запорожцам, то они возвращались потом в свою обитель с великим богатством.

Запорожцы не имели никаких письменных законов. Войсковой Судья решал дела, сообразуясь с здравым рассудком и древними обыкновениями, а в трудных случаясь совещался с Кошевым и прочими начальниками. Воровство, неплатеж долгов, прелюбодеяние и убийство почитались у них главными преступлениями. Они могли грабить проезжающих и соседей; но если Запорожец изобличался в воровстве у своего товарища, скрывал или покупал украденное, тогда, хотя бы и возвращал покражу, приковывали его на площади к столбу, и он должен был сносить от всех проходящих поругание и побои. Подле прикованного преступника лежала обыкновенно плеть; и если он в течении трех дней не получал прощения от своего противника, то засекали его до смерти; когда же получивший прощение во второй раз обвинен был в воровстве, в таком случае лишался жизни на виселице. Неплативший долги бывал прикован на площади к пушке, пока заимодавцы не имели от него желаемого удовлетворения. Прелюбодеи, совершавшие это преступление внутри Сечи, получали одинакое наказание с ворами, умиравшими под плетью; но ничто не могло сравниться с казнию убийцы: Казак, умерщвлявший другого, был бросаем в могилу, потом опускали на него гроб с телом убитого им товарища и засыпали их землею прим. 7. Одна только любовь

к нему соотчичей и храбрые его дела могли избавить убийцу от столь жестокой смерти, но редко эти преступники получали помилование.

Таковы были Запорожцы, навлекшие потом на себя беспрестанными изменами праведный гнев Российских Самодержцев.