Роман Скирмунт

Человек нескольких политических традиций

Романа Скирмунта трудно поместить в одну привычную национальную биографию. Он происходил из католической шляхты, писал и выступал преимущественно по-польски, называл себя белорусом польской культуры, участвовал в белорусском государственном движении и позднее заседал в Сенате Польской Республики. Для него эти роли долгое время не исключали друг друга.

Смысл такой позиции открывает слово «Край». Так образованные жители земель бывшего Великого Княжества Литовского называли историческую родину, в которой веками соседствовали белорусы, поляки, литовцы, евреи и другие сообщества. Скирмунт считал, что принадлежность к этой земле и ответственность за неё важнее происхождения и языка домашнего общения.

Его путь оказался полон противоречий. Крупный землевладелец говорил об автономии Беларуси; консерватор сотрудничал с национальным движением, значительную часть которого составляли социалисты; сторонник польско-белорусского соглашения критиковал давление Варшавы на национальные меньшинства. Именно эти противоречия делают его не удобным символом, а живым человеком переломной эпохи.

Поречье и род Скирмунтов

Роман родился в Поречье 25 апреля 1868 года по старому стилю, или 7 мая по новому. Он был одним из десяти детей Александра Александровича Скирмунта и Теофилы из рода Любанских. Семья принадлежала к старой местной шляхте герба «Дуб» и связывала свою историю прежде всего с Пинским Полесьем.

Скирмунты заметно отличались от образа помещика, живущего только доходами с земли. Ещё дед Романа, Александр Симонович, создавал в полесских имениях промышленные предприятия. В Поречье с 1836 года работала суконная фабрика, позднее появились сахарное производство, винокурня, пивоварня, мельницы и мастерские. К 1870-м годам фабрика стала одним из крупных предприятий Минской губернии и давала работу сотням людей.

Роман рос рядом не только с усадебным домом и парком, но и с производственным посёлком. Здесь приходилось думать о сырье, перевозках, мелиорации, сбыте и отношениях с рабочими. Поэтому хозяйство для него было практической школой управления, а Полесье - не отвлечённым пейзажем, а сложной территорией, нуждавшейся в дорогах, кредите, образовании и местной инициативе.

Образование без красивой легенды

В справочных биографиях часто можно встретить утверждение, что Скирмунт окончил классическую гимназию в Риге, затем изучал право в Варшаве и философию в Вене. Архивные исследования заставляют относиться к этой стройной версии осторожно. Документы показывают, что Роман учился в Рижской городской гимназии, но полного курса не завершил. Семейные воспоминания связывают его также с Рижским политехническим институтом, возможно в качестве вольнослушателя, однако надёжного подтверждения университетских дипломов нет.

Это уточнение не делает Скирмунта менее образованным. Он много читал, свободно ориентировался в экономике, праве, литературе и международной политике, писал статьи и брошюры, выступал в парламенте. Его культура в значительной мере была результатом домашней подготовки, самостоятельной работы и опыта управления большим хозяйством.

В 1890-е годы Скирмунт всё активнее занимался делами Поречья. После смерти отца в 1909 году ответственность за имение и фабрику стала особенно большой. Даже в периоды напряжённой политической работы он возвращался к хозяйственным вопросам, потому что именно здесь видел основу самостоятельности края.

Хозяйственная программа для Полесья

На рубеже веков Скирмунт участвовал в Полесской комиссии Минского общества сельского хозяйства и в создании общества взаимного кредита. С 1902 по 1905 год он возглавлял отдел, изучавший хозяйственные и экономические нужды Полесья, а в 1904 году стал одним из организаторов крестьянской сельскохозяйственной выставки в Пинске.

Такие выставки были не просто смотром достижений богатых имений. Они знакомили небольшие хозяйства с новыми породами скота, семенами, инструментами и способами обработки земли. Скирмунт добивался, чтобы полесская специфика учитывалась в экономических решениях: здешним крестьянам и землевладельцам были нужны мелиорация, дешёвый кредит, улучшение путей сообщения и рынок для местной продукции.

В 1907 году его впервые избрали вице-председателем Минского общества сельского хозяйства. Он сохранял эту должность после выборов 1910, 1913 и 1916 годов. В Поречье в 1907-1912 годах действовала нелегальная школа для детей рабочих суконной фабрики. Эти инициативы не отменяли социальной дистанции между владельцем и зависевшими от него людьми, но показывали: Скирмунт воспринимал хозяйство как общину, устойчивость которой требует образования и взаимной ответственности.

Первая Государственная дума

После революции 1905 года Российская империя получила выборный парламент. 14 апреля 1906 года Скирмунт был избран депутатом I Государственной думы от Минской губернии. В Петербурге он вошёл в сельскохозяйственную комиссию и выступал по земельному вопросу.

Скирмунт не присоединился к Польскому коло - объединению депутатов из польских губерний. По его инициативе возникла отдельная Группа западных окраин, представлявшая земли Беларуси, Литвы и Украины. Сам этот шаг выражал краевую идею: депутаты исторической Литвы и Руси должны говорить о нуждах своих земель, а не растворяться в общепольской или общероссийской политике.

Его аграрные взгляды были умеренными и вызывали резкую критику слева. Скирмунт признавал необходимость перемен, но защищал частную собственность и предлагал постепенное расширение крестьянского землевладения через кредит и добровольные сделки. Первая Дума просуществовала лишь 72 дня, однако дала ему общегосударственный политический опыт.

В октябре 1910 года Скирмунта избрали в Государственный совет Российской империи от Минской губернии. Уже в январе 1911 года он отказался от мандата, но продолжил земскую и общественную работу. Его политическая программа всё больше сосредоточивалась на праве края самому определять свои культурные и хозяйственные приоритеты.

Что означала краевая идея

Краёвцы не были единой партией с неизменной программой. Их объединяло представление о Беларуси и Литве как об исторически связанном пространстве, где разные народы должны договариваться о совместной политической жизни. Скирмунт пытался создать Краевую партию Литвы и Беларуси - межнациональный союз местных польских, белорусских и литовских организаций.

На практике согласие оказалось труднодостижимым. Польские национальные демократы стремились крепче связать местную польскую общину с польским национальным проектом. Литовское движение строило собственное государство вокруг Вильнюса. Белорусские социалисты не доверяли крупному землевладельцу и требовали радикальной земельной реформы. Российская администрация опасалась любой автономии западных губерний.

Но именно краевая идея объясняет, почему Скирмунт мог назвать себя «белорусом польской культуры». Он не отказывался от польского языка и католической традиции, однако считал своей политической родиной Беларусь и Литву, а не далёкую этнографически однородную нацию. В начале XX века подобная формула ещё казалась возможным ответом на многоязычие края.

Война и продовольствие

Первая мировая война превратила Минскую губернию в прифронтовую территорию. В сентябре 1915 года германские войска заняли Поречье, а линия фронта остановилась у Ясельды и Огинского канала. Скирмунт находился в российском тылу и занимался помощью гражданскому населению.

С ноября 1915 года он возглавлял губернскую продовольственную комиссию, а в 1916-1917 годах фактически руководил снабжением жителей Минской губернии и части Виленщины. Работа требовала учитывать запасы, транспорт, потребности беженцев и армии. Секретарём комиссии некоторое время был поэт Максим Богданович.

Военный опыт укрепил в Скирмунте убеждение, что общество нуждается не только в лозунгах, но и в собственных учреждениях. В конце 1916 года он сблизился с белорусским движением, а в январе 1917-го возглавил минское отделение Белорусского общества помощи пострадавшим от войны.

Во главе Белорусского национального комитета

После Февральской революции 1917 года в Минске прошёл съезд белорусских партий и организаций. 27 марта председателем созданного Белорусского национального комитета избрали Скирмунта. Для движения это был заметный союз: известный землевладелец и бывший парламентарий обладал связями и административным опытом, а национальные активисты предлагали политическую программу.

В апреле Скирмунт возглавил делегацию к Временному правительству в Петрограде. Она требовала автономии Беларуси в демократической федеративной России, развития школы и культуры, а также участия местных представителей в управлении краем. Российское правительство не дало определённых обещаний.

Союз внутри комитета оказался недолгим. Социалисты и представители землевладельцев по-разному смотрели на земельный вопрос и методы политической борьбы. В конце мая Скирмунт оставил пост председателя. Однако уход не означал разрыва с белорусской идеей: к ней он вернулся в решающие месяцы 1918 года.

Скирмунт и Белорусская Народная Республика

В феврале 1918 года, после отступления большевиков из Минска и прихода германских войск, Скирмунт возглавил Минское белорусское представительство. Эта умеренная организация объединяла землевладельцев, духовенство и часть интеллигенции. Она поддержала провозглашение независимости Белорусской Народной Республики 25 марта и в апреле вошла в состав Рады БНР.

Руководители республики пытались расширить свою социальную опору. 14 мая Рада поручила Скирмунту сформировать коалиционный кабинет. Первая попытка сорвалась из-за несогласия социалистических партий. В конце мая он отправился чрезвычайным посланником БНР в Киев, где обсуждал с правительством Украинской Державы границы, торговлю и возможное признание Беларуси.

9 июля Рада БНР утвердила программу и состав правительства Скирмунта. Кабинет выступал за реальную государственную власть БНР, объединение белорусских земель, международное признание и умеренную аграрную реформу. Сам Скирмунт совмещал руководство правительством с международными делами.

Этот эпизод длился считанные дни. Предыдущий Народный секретариат Язэпа Воронки не передал новому кабинету печать, архив и полномочия, а германская администрация не собиралась признавать независимую Беларусь. 20 июля правительство Скирмунта ушло в отставку. Поэтому историки спорят, считать ли его полноценным кабинетом или утверждённой Радой попыткой создать правительство, которая не получила реальной власти.

Дипломат БНР

После отставки Скирмунт остался в орбите Рады БНР. Осенью 1918 года он участвовал в работе международных структур и в комиссии по созданию белорусского университета. В октябре-ноябре возглавил делегацию в Берлин, которая добивалась признания независимости республики.

Затем представители БНР прибыли в Берн и передали дипломатические ноты послам держав Антанты. Европа переживала крушение империй, но у белорусского проекта не было ни собственной армии, ни устойчивого контроля над территорией, ни сильного внешнего покровителя. Дипломатические усилия не принесли признания.

В 1919 году Скирмунта включили в чрезвычайную делегацию БНР и назначили генеральным консулом в Польше, хотя консульство так и не открылось. Он участвовал в польско-белорусских переговорах и искал федеративное решение, при котором Беларусь сохранила бы политическую субъектность. К лету 1919 года разочарование и разногласия привели его к отходу от активной белорусской политики.

Между Варшавой и Поречьем

По итогам польско-советской войны Пинщина вошла в состав Польши. Скирмунт выступал против раздела Беларуси по Рижскому договору, но изменить результат переговоров не смог. Он вернулся в Поречье, восстанавливал разрушенное войной хозяйство и участвовал в общественной жизни Полесского воеводства.

В 1922 году Скирмунт стал одним из организаторов Краевого объединения Полесья, которое пыталось соединить интересы местных землевладельцев, интеллигенции и крестьян. На выборах блок получил лишь 1,9 процента голосов. В 1923 году Скирмунт возглавил Полесское окружное общество сельского хозяйства и начал работу в Пинском поветовом сеймике.

Он писал о своеобразии Полесья и критиковал политику центральных властей, плохо учитывавшую условия региона. Его консерватизм не означал поддержки национального однообразия. Скирмунт выступал против принудительной ассимиляции белорусов и других меньшинств, считая уважение местных культур условием прочности государства.

23 ноября 1930 года его избрали сенатором от Беспартийного блока сотрудничества с правительством. В Сенате он работал до 1935 года, возглавлял регламентную комиссию, состоял в военной и конституционной комиссиях. Это была последняя высокая государственная должность в его жизни.

«Наш Скирмунт»

После завершения сенаторского срока Скирмунт большую часть времени проводил в Поречье. Устные воспоминания жителей сохранили неоднозначный, но часто уважительный образ хозяина. Его называли строгим, требовательным и одновременно готовым помочь в беде. В деревне помнили школу, медицинскую помощь, ярмарки и попытки улучшить сообщение с Пинском.

Такие свидетельства нельзя превращать в идиллическую картину. Межвоенное Полесье оставалось бедным, земельное неравенство было огромным, а отношения между помещичьей усадьбой, фабричными рабочими и крестьянами сопровождались конфликтами. Для одних Скирмунт был «своим паном», для других - частью старого социального порядка.

Но даже критики признавали его глубокую связь с местом. Он мог продолжить жизнь в Варшаве или эмигрировать, однако всякий раз возвращался к Ясельде. Поречье было для него одновременно родиной, хозяйством, политической точкой отсчёта и доказательством того, что служение краю начинается с ответственности за конкретных людей.

Сентябрь и октябрь 1939 года

В сентябре 1939 года Польша была атакована Германией, а 17 сентября на её восточные территории вступила Красная армия. Старый порядок на Полесье рухнул за несколько дней. Возникали временные комитеты, происходили аресты, грабежи и расправы над представителями прежней администрации и землевладельцами.

Скирмунт не уехал. В первые недели войны он помогал беженцам, 17 сентября находился в Пинске, затем вернулся в Поречье. Вскоре его задержали местные активисты нового революционного комитета. 7 октября 1939 года Романа Скирмунта и его родственника Болеслава вывели в лес у урочища Корень, неподалёку от Поречья, и расстреляли.

Основные обстоятельства убийства известны по документам, семейным сведениям и устным рассказам жителей. Имена непосредственных исполнителей также назывались. Труднее установить точную цепочку приказов и степень участия представителей советской власти: источники не во всём совпадают. Поэтому корректнее говорить о расправе местных активистов в обстановке установления советского режима, не превращая спорные детали в бесспорный факт.

Тела погибших позже перенесли и похоронили в парке Поречья. Усадебный дом был разграблен и со временем исчез. Завершилась не только жизнь отдельного политика - вместе с ней оборвалась целая традиция местной шляхетской культуры и краевого мышления.

Возвращение памяти

В советское время имя Скирмунта почти исчезло из публичной истории или упоминалось только как образ «помещика-эксплуататора». Интерес начал возвращаться в конце XX века. Исследователи записывали воспоминания старожилов, изучали архивы и заново открывали его роль в белорусском движении.

В Поречье установлен памятный крест на могиле, а у входа в парк появился камень с доской, напоминающей, что здесь родился и жил общественный и политический деятель Роман Александрович Скирмунт. От усадьбы и большого производственного комплекса сохранилось немного, поэтому особую ценность имеют сам парк, место погребения, старые изображения и семейные документы.

Память о Скирмунте возвращается не как готовый культ. Его взгляды на землю, общественную иерархию и государственное устройство можно обсуждать и критиковать. Но невозможно понять политическую историю Беларуси начала XX века, если видеть в ней только социалистов, военных и столичных интеллектуалов, исключая консервативную местную элиту.

Почему Роман Скирмунт важен сегодня

Скирмунт показывает, насколько разнообразными были пути к белорусской государственности. К идее политической самостоятельности приходили не только молодые социалисты и деятели культуры, но и люди старой шляхты, привыкшие мыслить категориями исторического края. Их представления не совпадали, однако в 1917-1918 годах они пытались строить общие учреждения.

Его биография напоминает и о сложности идентичности на Полесье. Человек мог быть связан с польской культурой, считать Беларусь своей родиной, защищать многонациональный характер края и работать в государственных структурах трёх разных политических систем. Современные ярлыки плохо передают такую многослойность.

Наконец, история Скирмунта возвращает большое прошлое в Поречье. Отсюда шли нити к Минску, Петербургу, Киеву, Берлину, Берну и Варшаве, но политик снова и снова выбирал родную деревню. Его жизнь стала попыткой соединить хозяйственную ответственность, региональный патриотизм и государственную деятельность. Попытка не принесла прочной победы, но оставила редкий опыт разговора о Беларуси как об общем доме разных культур.